Если удалиться от рыночных и социальных отношений, то можно сказать, что циклы роста городов и развитие их районов — это метафора жизни. Неизбежно что-то появляется и растет, умирает и начинается заново. Бедные художники всегда искали дешевое жилье в неблагополучных районах, за ними тянулись галеристы и богема, а через какое-то время буржуа и элита, вытеснявшие менее обеспеченных жителей.

Эволюция технологий предполагает, что численность рабочего класса сокращается, ему на смену приходят обеспеченные профессионалы, называемые креативным классом или бобо, поэтому улучшения жизненных и жилищных условий закономерны. Правда, как любят повторять социологи и урбанисты, — жить в веб-сайте невозможно, и проблема переезда из ставших модными районов часто встает перед малообеспеченными слоями населения. Таким образом, проблема развития территорий заключает в себе классовые вопросы — растущая экономическая мощь городов не оставляет места для жизни простым людям, городские чиновники становятся агентами капитализма, а не регулируют его.

Сегодня моду на места для жизни и работы наряду с представителями творческих профессий задают стартап-предприниматели и армии программистов с высокими зарплатами. Бобо как класс очень точно описал американский журналист Дэвид Брукс, подчеркнув, что они предпочитают не уничтожать городскую идентичность, а зарабатывать на ней. Арт-галереи соседствуют с модными офисами технологических компаний, располагающихся в зданиях бывших заводов, а магазины с органической едой так же популярны, как и аутентичные кафе, где кормят вновь вошедшими в моду простыми пирогами с картофельным пюре — некогда дешевой едой для рабочих.

Городские правительства вкладывают деньги в развитие кластеров и стартапов для привлечения инвестиций в город, молодые люди стремятся воспользоваться новыми социальными лифтами, а инвесторы, как обычно, ищут, как приумножить свои капиталы. На звание новой Кремниевой долины по очереди претендуют все более большие города и их джентрифицирующиеся районы.

Шордич

С конца 90-х бывший индустриальный район в Восточной части английской столицы Шордич стал оплотом лондонской креативной и артистической сцены. Расположенный между баснословно богатым финансовым районом Сити и бедным эммигрантским Хакни, он буквально ворвался в культурную и экономическую жизнь города. Хокстон и Шордич стали для городских властей главными примерами «городского ренессанса», который происходил довольно стихийно.

Сегодня этот район сравним с берлинским Митте или Нижним Ист-Сайдом в Нью-Йорке. Помимо многочисленных модных офисов и арт-галерей, здесь во время второго пузыря доткомов технологические компании начали располагать свои офисы. Вокруг кольцевой развязки на Олд-стрит обосновались Last.fm, Dopplr, Songkick, Consolidated Independent, Tinker.it, TweetDeck, SocialGO and 7digital. Образовался район Digital round about, или «Кремниевая круговая развязка», — британцы, как известно, очень гордятся своими правилами кругового движения.

Здесь же по инициативе государства был создан кластер технологических стартапов Техсити, который стимулировал приток молодых предпринимателей и рост цен на недвижимость. В конце 2010 года число стартапов вокруг «Кремниевой развязки» составляло около 200, в конце 2012 года журнал Wired насчитал уже около 5000. Лондон стал крупнейшим центром для бизнеса в сфере технологий. В марте 2012 года на Бонхилл стрит был открыт кампус Google. Многие венчурные и консалтинговые компании, банки и большие IT-корпорации разместили в Шордиче свои офисы.

Такой быстрый рост кластера встретил критику не только местных жителей, которым стало не по карману снимать жилье, но и социологов, и самих стартап-предпринимателей. Городские власти привлекают все больше иностранных компаний, которые стимулируют рост цен на недвижимость — 40% рабочего населения уже были вынуждены покинуть район по ряду причин — выселения, передача муниципального жилья в руки жилищных кооперативов, поднятие арендных ставок.

В последние десять лет муниципальные здания были снесены или проданы и должны быть заменены так называемым доступным жильем, которое, учитывая ситуацию быстрой джентрификации, никто не сможет себе позволить. Сейчас цены на недвижимость в районе очень высокие, и небольшие компании перемещают свои офисы дальше в восточные районы Лондона, в Далстон или на южный берег Темзы. Исследователи и городские активисты пишут о том, что эта часть города теряет свою харизму и местное комьюнити распадается.

Веддинг

В Берлин приезжают молодые таланты со всего мира, привлеченные довольно недорогой жизнью и возможностью быть в авангарде культуры. Для стартапов здесь есть свои плюсы — снимать офис можно за небольшие для Европы деньги, а нанимать достойных сотрудников за сильно меньшие зарплаты, чем в Сан-Франциско.

Большинство офисов стартап-компаний расположены в бывшем Восточном Берлине — в старом центре Митте, недалеко от главного бульвара Торштрассе, который часто называют Кремниевой аллеей (по аналогии с Нью-Йоркским Мидтауном) и в быстро меняющемся Кройцберге, бывшем захудалом партийном районе, который в 90-е был оплотом сквоттеров и панков, а сегодня является одним из самых модных в городе.

Инвестиции, приходящие в город, постепенно помогают выстраивать многообещающую экосистему, но все же сравнивать Берлин с Кремниевой долиной, которая развивается уже на протяжении нескольких десятилетий, не стоит. Местные технологические кластеры вполне успешно конкурируют с другими европейскими столицами, такими как Лондон и Москва, где правительства создают амбициозные проекты вроде Техсити и Сколково. В немецкой столице расположены офисы SoundCloud, которые переехали сюда из Стокгольма, KAYAK, Researchgate, Wooga и многих других.

Их концентрация меняет городскую среду — заброшенные фабрики превращаются в коворкинги и технологические хабы, бары и модные столовые открываются на каждом углу. У Берлина есть все для того, чтобы быть успешным местом для развития технологического бизнеса, — огромные кампусы, возможности для коммерческой экспансии, высокая концентрация талантливых людей, строгая рабочая этика и разумные цены.

Многие предприниматели говорят о том, что в Берлине получить хорошего программиста за реальные деньги можно с гораздо большей вероятностью, чем в США. Правда, переоценивать потенциал города все же не стоит. Руководителям местных стартапов не хватает предприимчивости, механизмы коммерциализации разработок развиты слабо, а частный венчурный капитал только начинает приходить в отрасль.

До недавнего времени цены на недвижимость в Берлине регулировались городскими властями: арендная плата была традиционно низкая по европейским (с московскими и сравнивать не стоит) меркам. В связи с тем, что Берлин — по сути банкрот (его долг на конец 2013 составлял около 68 миллионов евро), много государственной недвижимости приватизируется, и правительство уже не может регулировать цены и удерживать их рост. Восточные районы Пренцлауэрберг и Фридрихсхайн уже стали дорогими для жизни местами, Кройцберг и Веддинг активно перестраиваются, цены на аренду коммерческих и жилых площадей растут, но пока все же Берлин остается одной из самых демократичных и веселых столиц Старой Европы.

Флэтайрон

Мидтаун и его здания в районе Флэтайрона и Митпакинга за последние двадцать лет пережили атаку молодых профессионалов. Флэтайрон с легкой руки журналистов начали называть Кремниевой аллеей (Silicon Alley), чтобы придать значения его конкурентным возможностям. Bit.ly, Chartbeat, Tweetdeck и SocialFlow, GroupMe, UberMedia — это лишь немногие из резидентов Среднего Манхэттена.

Митпакинг — это один из наиболее сильно трансформировавшихся под влиянием технологических компаний кварталов. Свое название он получил из-за многочисленных скотобоен и мясных производств, которые находились здесь в начале века. Начиная с 1980 года индустриальная активность района упала, и он стал известен как место наркотических притонов и проституции, популярное в основном среди транссексуалов и растущего числа представителей БДСМ-культуры. Само собой, все развлекательные заведения были под контролем мафии или рэкета. Начиная с 1985 года клубы стали насильственно закрывать в рамках борьбы со СПИДом.

Зная историю района, можно почувствовать контраст с тем, как он выглядит сегодня. С конца 1990-х малонаселенная промышленная зона Митпакинга понемногу начала трансформироваться. Зажатый между богемным Вест-Виллиджем и артистическим Челси, квартал скотобоен превратился в очень желанную территорию в центре Манхэттана и стал притягивать технологические компании. Уже в 2004 году журнал The New Yorker назвал район самым модным в городе, первый участок Хай-Лайн открылся именно в Митпакинге, в июне 2009 года, его аналогом был Променад-Планте в Париже, про который сейчас мало кто вспоминает, так широка слава парка на месте старой железной дороги в Нью-Йорке.

Инвестировав в строительство 210 млн долларов, городская администрация окупила затраты уже через год — в бюджет поступило 500 млн в виде налогов, так как арендная плата в районе сильно выросла, а следовательно, увеличились и платежи в городскую казну.

При условии все более серьезного финансирования стартапов и прихода крупных игроков традиционные локации становятся все более дорогими и вызывают миграцию офисов и их обитателей. Рост цен на недвижимость в Мидтауне по сравнению с прошлым годом составил от 10% до 33% в зависимости от здания и этажа. Область Кремниевой аллеи вышла за свои изначальные границы — теперь она тянется до Дамбо (Down Under the Manhattan Bridge Overpass — территории под Манхэттенским мостом) и в некоторые районы Бруклина и Куинса, также популярным стал район Гранд-Централ, где ранее располагался нью-йоркский офис Facebook. Ко всему прочему, этим летом цифровой гигант Samsung открыл свой флагманский офис в Северной Америке именно в Митпакинге. Здесь же на границе с Челси расположен гигантский офис Google, ряд венчурных фондов и инкубатор Betaworks. Весной 2015 года, когда откроется новое здание музея Уитни, спроектированное Ренцо Пьяно, статус района повысится еще больше, равно как и цены на недвижимость.

theoryandpractice.ru

Когда американскому дизайнеру Блэнду Хоку понадобилось добраться на машине из Нью-Йорка в Вайоминг, он решил сделать свою поездку более увлекательной. По пути он останавливался в каждом встречающемся городе и знакомился с местными жителями, которые пытаются развивать свои города.

Более 8 миллионов человек собрались рядом, чтобы жить в Нью-Йорке. Что делает это возможным? В частности, это правильно организованные общественные пространства города — от крошечных карманных парков до протяжённой набережной для прогулок — где люди могут ходить и играть.

Секрет проектирования отличного города — это яркость и живописность общественных мест. Именно они делают город живым. Но что нужно для создания общественного места? Что притягивает людей в одни места и почему они избегают другие? Аманда Берден расскажет о совем опыте создания общественных мест.

ted.com

В Брайант-парке в Нью-Йорке появились столы, которые накапливают солнечную энергию и позволяют заряжать смартфоны и другие гаджеты. Использование этих зарядных устройств совершенно бесплатно.

Фотография:
Bryant Park Corporation

 Проект установки подобных зарядных устройств носит название CityCharge. Идея была реализована управляющей компанией Bryant Park Corporationсовместно с Green Barrel Energy Inc., которая занимается «солнечными» технологиями. Дизайн самих столов выполнен фирмой Landscape Forms, выпускающей уличную мебель высокого качества.

Фотография:
Bryant Park Corporation

Фотография:
Bryant Park Corporation

Фотография:
Bryant Park Corporation

Фотография:
Bryant Park Corporation

Фотография:
Bryant Park Corporation

Фотография:
Bryant Park Corporation

 

urbanurban.ru

Великие города привлекают людей с амбициями. Это можно почувствовать, гуляя по городу. Сотней едва заметных способов город сообщает вам: вы способны на большее; вам стоит приложить больше усилий.

Удивительно, какими разными могут быть эти ощущения. Нью-Йорк прежде всего прочего говорит вам: нужно зарабатывать больше. Конечно, есть и другие намеки. Нужно быть моднее. Нужно лучше выглядеть. Но самое ясное послание, исходящее от Нью-Йорка – нужно быть богаче.

Что мне нравится в Бостоне (или скорее даже Кембридже) – что здесь другой сигнал: нужно быть умнее. Нужно успевать прочесть все те книги, что ты давно собирался.

Когда задаешься вопросом, какие же сигналы посылает город, иногда получаешь поразительные ответы. Как бы в Кремниевой долине ни уважали ум, Долина сообщает следующее: нужно быть могущественнее.

Это совсем не то ощущение, которое возникает в Нью-Йорке. Власть важна и в Нью-Йорке, разумеется, но Нью-Йорк легко впечатлить миллиардом долларов, даже если ты просто получил его в наследство. В Кремниевой долине это не впечатлит никого, разве что нескольких продавцов недвижимости. В Кремниевой долине важно, какой эффект ты оказываешь на мир. Почему людей из Долины так волнуют персоны Ларри и Сергея? Не потому, что они богачи, но потому, что они контролируют Google, а Google влияет на жизнь практически каждого человека.

Насколько важны те сигналы, что посылает город? На практике ответ ясен: весьма важны. Вы можете думать, что если бы у вас было достаточно умственных сил, чтобы делать что-то прекрасное, то ваше окружение не имело бы для вас значения. Место, где вы живете, должно быть, мало что меняет. Но если посмотреть на исторические факты, то оно меняет очень многое. Большинство людей, создавших что-то великое, скучивались в нескольких местах, где этими великими делами занимались постоянно.

Города – могущественная сила. Практически каждый итальянский живописец 15 века был из Флоренции, хотя Милан тогда был столь же крупным городом. Жители Флоренции генетически не отличались от жителей Милана, так что логично предположить, что в Милане тоже должен был родиться художник со способностями Леонардо да Винчи. Но что тогда с ним произошло?

Даже если человек, обладающий талантами Леонардо, не преодолел силу своего окружения, неужели вы думаете, что вам это под силу?

Я так не думаю. Я человек упрямый, но ни за что не стал бы сражаться с этой силой. Лучше использовать ее. Поэтому я много думал о том, где мне жить.

Я всегда думал, что идеальное место – Беркли в Калифорнии. Но когда я, наконец, переехал туда пару лет назад, оказалось, что все не так. Сигнал, который посылает Беркли – нужно жить лучше. Жизнь в Беркли очень цивилизованная. Наверное, это единственное место в Америке, где люди из Северной Европы почувствуют себя как дома. Но там нет никаких амбиций.

И на самом деле нет ничего удивительного, что такое приятное место притягивает людей, которых больше всего волнует качество жизни. Люди, которых встречаешь, скажем, в Кембридже (в Массачусетсе), попадают туда не случайно. Они идут на жертвы, чтобы жить там. Там дорого и порой неряшливо, погода часто не радует. Поэтому люди, живущие в Кембридже – это люди, желающие жить там, где живут умнейшие, даже если это грязный дорогой город с плохой погодой. Кембридж – это город, где производят идеи, тогда как Нью-Йорк – это город финансов, а Кремниевая долина – территория стартапов.

Когда обсуждаешь города в этом ключе, на самом деле говоришь о людях. Долгое время города были просто скоплениями людей. Но сегодня многое поменялось. Нью-Йорк – классический большой город. Но Кембридж – лишь часть города, а Кремниевая долина – вообще не город.

Может быть, интернет изменит все еще больше. Может быть, когда-нибудь самое важное ваше сообщество будет виртуальным, и будет не важно, где вы живете в географическом смысле. Но я бы не стал на это полагаться. Физический мир обладает очень большой пропускной способностью, и порой города посылают сигналы очень малозаметными способами.

Город разговаривает с вами по большей части случайно – это то, что ты видишь в окнах, это разговоры, которые ты случайно слышишь. Эти сигналы не приходится специально искать, но и отключить их невозможно. Моя подруга, которая переехала в Кремниевую долину в конце 1990-х, сказала, что худшее там – это низкое качество подслушанных разговоров. Тогда мне казалось, что это просто эксцентричное мнение. Конечно, бывает интересно послушать чужие беседы, но неужели их качество так важно, что ради этого ты готов сменить место проживания? Теперь я понимаю, о чем она говорила: случайно подслушанные беседы говорят вам, среди каких людей вы живете.

Каким бы целеустремленным человеком вы ни были, трудно не испытывать влияние окружающих людей. И не то чтобы ты выполняешь все, чего от тебя хочет город – но ты расстраиваешься, когда никого вокруг не заботит то, что ты хочешь делать.

Между воодушевлением и разочарованием есть дисбаланс – как между получением и потерей денег. Большинство людей переоценивают отрицательные денежные величины: они работают гораздо усерднее, чтобы не потерять доллар, чем чтобы заработать доллар. Точно так же, хотя есть много людей, достаточно твердых, чтобы устоять перед каким-то занятием, которое тебе навязывается лишь потому, что «все это делают», все же очень мало людей, настолько сильных, чтобы продолжать работать над чем-то, на что всем вокруг наплевать.

Каждый город сосредоточен на каком-то определенном типе амбиций. Кембридж – интеллектуальная столица не только потому, что там сконцентрированы умные люди, но потому, что там нет ничего, что этих людей заботило бы больше. В Нью-Йорке или Долине профессора – люди второго сорта – пока они не учредят свой хедж-фонд или стартап.

Это подсказывает ответ на вопрос, который давно волнует нью-йоркцев: сможет ли Нью-Йорк превратиться в центр стартапов, соперничающий с Кремниевой долиной? Одна причина, почему вряд ли – то, что люди, создающие стартапы в Нью-Йорке, будут чувствовать себя людьми второго сорта. В Нью-Йорке людей восхищает нечто другое. И Нью-Йорк уже проигрывает Кремниевой долине в игре богатства: соотношение нью-йоркцев и калифорнийцев в списке Forbes 400 уже упало с 81:56 в 1982 году до 73:88 в 2007 году.

Не все города посылают сигналы, а лишь те, которые являются центрами тех или иных амбиций. И не пожив в городе, бывает трудно сказать, какого рода сигналы он испускает.

В Лос-Анджелесе главное, похоже, слава. Есть список людей, которые пользуются сейчас наибольшим спросом, и главное достижение – попасть в этот список или подружиться с кем-то из него. Ну а помимо этого сигналы примерно такие же, как в Нью-Йорке, разве что с упором на физическую привлекательность.

В Сан-Франциско сигналы, похоже, такие же, как в Беркли: нужно жить лучше. Хотя это может измениться, если достаточно стартапов предпочтут Сан-Франциско Кремниевой долине. В годы интернет-пузыря такие предпочтения казались симптомом провала – все равно что покупать дорогую офисную мебель. Даже сейчас стартапы, базирующиеся в Сан-Франциско, вызывают у меня подозрения. Но если там поселится достаточно хороших предпринимателей, центр притяжения переместится туда.

Я не видел городов, равных Кембриджу по интеллектуальным амбициям. Оксфорд и Кембридж (тот, что в Англии), похожи скорее на Итаку или Ганновер: сигнал есть, но не такой сильный.

Париж когда-то был великим интеллектуальным центром. Но я попробовал пожить там и увидел, что амбиции его жителей – не интеллектуального плана. Сегодня Париж посылает сигнал: действуй стильно. Вообще-то мне это понравилось. Париж – единственный город, где я жил, где люди искренне интересуются искусством.

И вот еще один городской сигнал, что я уловил: в Лондоне все еще (чуть-чуть) можно почувствовать побуждение быть более аристократичным. Если прислушаться, подобное можно услышать и в Париже, Нью-Йорке или Бостоне. Но в других местах этот сигнал очень слаб и неустойчив.

Вот полный список сигналов, что я уловил в разных городах: богатство, стиль, мода, физическая привлекательность, слава, политическая власть, экономическая власть, интеллект, классовое превосходство и качество жизни.

От этого списка мне немного нехорошо. Я всегда считал амбиции делом хорошим, но теперь я понимаю: это потому, что я всегда подразумевал под этим амбиции в тех сферах, которые волнуют меня самого. Когда перечисляешь все, по поводу чего возникают амбиции у амбициозных людей, это выглядит не так симпатично.

Обязательно ли всякому, кто хочет добиваться отличных результатов, жить в большом городе? Нет. Все большие города внушают определенные амбиции, но для некоторых видов занятости все, что нужно – это горстка талантливых коллег.

Города дают аудиторию и воронку, втягивающую равных вам людей. Это не так важно в математике или физике, где вся аудитория – это ваши коллеги, и все, что вам нужно – это факультет с правильными коллегами. В таких областях, как искусство, журналистика или технология, важна более общая среда. Там лучшие профессионалы не сосредоточены в нескольких топовых факультетах и лабораториях. В этих более хаотических областях выгоднее всего работать в большом городе: нужно чувствовать все это поощрение, исходящее от окружающих и искать коллег.

Вовсе не обязательно жить в большом городе всю жизнь, чтобы его механизмы сработали на вас. Ключевые годы – это начало и середина вашей карьеры. И конечно, не обязательно родиться и взрослеть в большом городе. И даже не обязательно учиться в университете в таком городе.

Но когда переходишь к следующему, более сложному шагу, лучше всего находиться в месте, где ты можешь найти коллег и поддержку. Когда найдешь и то, и другое, можно и уезжать. Возьмите импрессионистов: они рождались и умирали по всей Франции, но определяющими для них были годы, проведенные вместе в Париже.

Если вы еще не уверены, чем хотите заниматься, и где главный центр для тех, кто занимается этим, то эффективнее всего, наверное, попробовать пожить в нескольких городах, пока вы еще молоды. Никогда не знаешь, какой сигнал подает город, пока не поживешь там. Иногда предположения оказываются неверными: я переехал во Флоренцию в 25 лет, думая, что увижу центр искусства, но оказалось, что я опоздал на 450 лет.

Даже когда город по-прежнему бурлит амбициями, невозможно знать точно, будет ли резонировать его сигнал с вашими стремлениями, пока вы его не услышите. Когда я переехал в Нью-Йорк, я сперва был восхищен. Это волнующее место. И потребовалось немало времени, чтобы понять, что я не совсем такой, как тамошние жители.

Некоторые люди уже в 16 лет знают, чем они будут заниматься. Но у самых амбициозных молодых людей само наличие амбиции, кажется, предшествует пониманию, по поводу чего эти амбиции возникают. Они знают, что хотят сделать нечто великое. Но еще не решили, станут ли рок-звездами или нейрохирургами. В этом нет ничего плохого. Но это значит, что если и у вас амбиции этого самого распространенного типа, то вам придется искать место для жизни методом проб и ошибок. Наверное, вам придется найти город, где вы чувствуете себя как дома, чтобы понять, какого же рода ваши амбиции.

us8

Бюро Радио Свобода в Нью-Йорке расположено в нескольких кварталах от площадки Всемирного торгового центра, где до 11 сентября 2001 года возвышались два красивейших небоскреба. Идея оставить пустырь незастроенным после гибели башен Всемирного торгового центра, просто вывезти оттуда мусор – не обсуждалась вообще; пустовать такое место не могло ни политически, ни коммерчески. Ни один из иных сценариев не предусматривал и того, чтобы восстановить ВТЦ именно в том виде, в котором он существовал до терактов, пусть даже с небольшими дополнительными вкраплениями в виде мемориальных досок или памятников. Неизвестно, почему Нью-Йорк не захотел в точности копировать прошлое. У Израиля, например, философия иная – здесь следы терактов стираются полностью, и застройка, пострадавшая от взрыва, реконструируется так, чтобы максимально походить на первоначальную.

Мемориал, появившийся на месте уничтоженных башен ВТЦ в Нью-Йорке

Плановый подход к восстановлению городов, пострадавших от конфликтов, и сознательные усилия через архитектуру способствовать примирению враждующих групп, их населяющих, – модное явление в градостроительстве. Однако попытки прямолинейно примирить сосуществующие бок о бок враждующие этносы или конфессии, замуровать страшное прошлое, пройтись асфальтовым катком по еще кровоточащим психологическим ранам редко дают желаемые результаты. Свидетельство тому – опыт Нью-Йорка: мусульманская община, заручившись поддержкой городских властей, объявила о намерении воздвигнуть рядом с площадкой ВТЦ мечеть – как символ отрицания исламом насилия и его готовности жить в мире со всеми другими местными конфессиями. Но реакция ньюйоркцев была такой яростной, что мусульманская община сочла за благо, хотя закон был полностью на ее стороне, отказаться от своей инициативы. И это в Нью-Йорке, городе, чьи межэтнические и межконфессиональные противоречия никак не назовешь антагонистическими. Что уж тут говорить о Бейруте или Иерусалиме, Белфасте или боснийском Мостаре?

В Иерусалиме разбирают стену, разделявшую евреев и арабов

«Задача, стоящая перед «урбанистским миротворчеством«, и впрямь трудновыполнима», – признает лос-анджелесский архитектор Натан Берг:

– Города мира за период с 1968 по 2008 год пережили 12 тысяч, или 75 процентов, всех терактов, совершенных в мире. Восемьдесят процентов всех пострадавших в терактах – городские жители. Боевые действия в странах Азии и Африки, на Ближнем Востоке все чаще происходят в городах. В этом смысле этот мир точно догнал страны Запада. В современных войнах, в отличие от войн античности, местом боев являются преимущественно жилые кварталы: их взрывают, их бомбят с воздуха, по ним стреляет артиллерия. Даже в развивающихся странах современная жизнь – это жизнь урбанистическая: враждующие стороны чаще уничтожают культовые памятники, промышленные предприятия, жилую застройку и инженерные коммуникации в районах концентрации вражеских сил, нежели деревни, где живут сторонники противника, хотя те заняты, казалось бы, самым важным делом – сельскохозяйственным производством.

Глобализация, которая еще лет 15-20 назад считалась бесспорным благом, сегодня не кажется таковой, и оборотная сторона этой тенденции рельефно проступает в современных урбанистических центрах, продолжает Натан Берг:

– Под влиянием глобализации города, с одной стороны, стали более открытыми: они притягивают к себе новых людей, городское население сегодня не столь однородно, как раньше. Новые пришельцы, однако, не всегда оказываются по душе старожилам – и наоборот. Возникает желание размежеваться. Сделать это легче, чем взаимно изыскивать способы мирного сосуществования. Но автоматическое размежевание внутри компактных городов не ограждает обособляющиеся группы от конфликтов. Особенно в случае сильного материального неравенства между ними. Частой причиной конфликтов является также неравномерное увеличение численности традиционно враждующих групп населения.

Города, с одной стороны, объекты уязвимые, а, с другой – обладают необыкновенным запасом прочности, которые позволяют им выживать даже в очень тяжелых конфликтах, что заметно, в частности, на примере Газы, замечает Натан Берг. И восстанавливаются города, в целом, не медленнее, а быстрее сельских районов, прошедших сквозь сходные испытания. Отчасти, наверное, по причине того, что коллективные усилия имеют большую отдачу в урбанистской среде, чем в сельской:

– Вот только бы знать, как следует восстанавливать города, чтобы свести к минимуму риски новых конфликтов. А до этого, пожалуй, имеет смысл разработать хотя бы одну международную конвенцию, специфически регулирующую вооруженные конфликты в черте городской застройки. Растет число отдельных специалистов и архитектурных организаций, которые совмещают, если можно так выразиться, градостроительство с политикой, с конфликтологией. Они вникают в разнообразные причины конфликтов в городах, в которые их приглашают работать, и в то, как эти конфликты были разрешены. И планируют свои мероприятия не абстрактно, а сообразно конкретной ситуации. Например, строить школы в Афганистане в надежде, что этого будет достаточно для ликвидации безграмотности, – затея, обреченная на провал. А вот идея строительства комплексных учебно-технических центров в Буркина-Фасо оказалась очень плодотворной.

Евгений Аронов (автор этой статьи) написал несколько статей об организации«Архитекторы без границ», Architects Without Frontiers, которая занимается послевоенной реконструкцией городов. В ее активе – сложный проект восстановления центра растерзанного междоусобицей Бейрута, создавший пространство, где все люди могут мирно проводить вместе время. Торговые центры и скверы совсем было стерли следы гражданской войны, что отдельными бейрутцами было расценено как опасное забвение прошлого. Это справедливая критика. Но взоры организации не обращены вспять, она не думает о том, как строить более взрывоустойчивые здания. Смысл ее деятельности в том, чтобы сближать людей, а не разобщать их посредством расселения по своим гетто. Схожий проект в столице Руанды Кигали был рассчитан и на взрослых, и на детей из враждовавших племен хуту и тутси. Причем детям отводилась важная роль в содействии примирению их родителей, а у родителей, в свою очередь, появлялась возможность привить детям с раннего возраста привычку к толерантности. Руандийский проект включал также строительство медицинских учреждений для детей обоих народов. В настоящее время меня очень занимает один проект «урбанистского миротворчества» в Израиле.

Белфаст в наши дни

Натан Берг поясняет, что речь идет о молодой паре архитекторов, основавших фирму SAYA. Стена безопасности, размежевавшая Израиль и Западный берег, это сооружение, символизирующее печальное настоящее. А что насчет будущего? Проект, представленный тель-авивскими зодчими, имеет реалистичную и утопическую версии, по терминологии скептиков. Или текущую и перспективную, на языке оптимистов. Итак, проходящую вдоль стены на израильской стороне ветку легкого наземного метро в Иерусалиме предлагается продублировать полномасштабной линией на палестинской стороне. И замкнуть обе нитки на одну узловую станцию, где будет оборудован еще и пункт пограничного перехода. Одинаково благоустроить территории, примыкающие к станции с одной и с другой стороны. Пока израильтяне и палестинцы враждуют, параллельные пассажиропотоки будут разделены стеклянной перегородкой, хотя, что психологически очень важно, физическое расстояние между ними сузится. В случае же наступления мира перегородку снимут и прежде сегрегированное торгово-рекреационное пространство по обе стороны станции, равно как и трамвайные платформы, будут быстро соединены.

Евгений Аронов (с) 2014, Радио Свобода 

Тарас Березовец – один из самых востребованных  украинских политтехнологов, директор компании Berta Communications,  основатель Kiev Urban Bureau, 39 лет.

Грань 1  Столица

Киев – это город, в который я приехал 17-летним, город, в котором у меня не было ничего, кроме моей студенческой зачетки и паспорта, и город, который продолжает меня вдохновлять спустя 23 года.

Грань 2  Города

Я не могу разделить  для себя как-то ощущение одного  города, мне кажется, что  каждый город прекрасен в  свою особую пору, в то время года, которое отвечает его собственной  философии. Летом мой любимый город – Барселона, осенью мой любимый город – Лондон, зимой — Нью-Йорк, а весной — Киев.

Грань 3  Смех

Сильный человек, в первую очередь, это человек, который не боится признавать собственных ошибок, человек который всегда может над собой посмеяться. Поэтому, для меня самое главное  — чувство внутреннего комфорта и уверенности.

Грань 4  Геометрия

У меня геометрия была одним из самых любимых предметов в школе, хотя я чистый гуманитарий. Поэтому для меня КУБ, с визуальной точки зрения, идеальная структура. Ее можно отобразить в трехмерном изображении, она очень легко проецируется на обычный лист бумаги и это идеальная форма с точки зрения того, что она устойчивая и в тоже время, она достаточно гибкая. То есть, поменяв угол расположения граней, проекцию, на которую мы смотрим,  мы получаем совершенно новую фигуру.

Грань 5 Британцы

Для меня идеальная нация это — британцы. Люди, в которых внутренний юмор и самоирония отображает их абсолютную внутреннюю уверенность. Потому что только уверенный в себе, спокойный человек способен посмеяться над собой и над собственными недостатками. Мне кажется, что мы бы стали сильнее, если бы украинцы смогли позаимствовать хотя бы какие-то качества у британцев. Например, британскую стойкость: Британия осталась единственной страной, которая воевала против Германии, когда все остальные соперники последней были уже повержены (Ред. – речь о Второй мировой войне). И когда Черчилль сказал знаменитую фразу: «Мы не сдадимся, не сдадимся, не сдадимся никогда! Я вам не могу пообещать ничего, кроме пота, крови и слез». Он сказал, и другая бы нация на их месте впала бы в уныние, в отчаяние, страх, панику, но не британцы.

Грань 6  КУБ

С точки зрения бизнес-модели, Киевское урбанистическое бюро – это модель бизнеса, которую очень легко понять, как она будет визуализирована. А она будет визуализирована в конкретные урбанистические, культурные решения, транспортные развязки, парки и т. д.

Грань 7 Путешествия

Я трачу значительную часть собственной жизни на путешествия – минимум четыре раза в год я отправляюсь в дальние странствия на тысячи, иногда десятки тысяч километров, в Азию, Южную Америку, в Европу, и мне кажется, что это главный источник вдохновения.  Мы все – люди моего поколения —  35-45-летние, те, кто вырос на литературе Жюля Верна, помнят и любят романы о путешествиях, только сейчас можем себе это позволить.

Грань 8    Восточно-европейский NY

Киев – это восточно-европейский Нью-Йорк, некий такой плавильный котел, в котором переплавляются целые нации, целые народности. Он абсолютно уникален как сплав украинской, еврейской, польской, русской, грузинской, немецкой культур и архитектур в том числе. И бесконечное разнообразие киевской урбанистики, которая нам осталась в наследие и которая до сегодняшнего дня, слава Богу, не до конца уничтожена была и во время Второй мировой войны и в последующие годы. Мы обязаны, собственно говоря, не только сохранить, но и продолжить создавать подобные шедевры.

Грань 9    Велосипед

Когда я был ребенком, у меня велосипеда не было – я брал покататься у друзей. Я мечтал получить свой первый велосипед. Мне родители даже пообещали, если я закончу первые два класса на отлично, то они мне купят велосипед. Я честно отучился два года на «отлично»,  везде ни четверки, а потом у родителей не получилось по финансам. Ну, время было такое. Любовь к велосипедам и самокатам была у меня с детства. Начиная со зрелого возраста у меня было много велосипедов. Я люблю, как правило, тяжелые велосипеды с рамой, для того, чтобы можно было ездить по пенечкам, скакать по лесу. Мне нравятся велосипеды от 30 кг веса, на 27 скоростей.

Грань 10 Барселона

Барселона — это город, в который можно  влюбиться только из-за его  особой кухни, кухни каталонской, которая отличается очень сильно даже от общеиспанской, не говоря уже о средиземноморской. Она несет очень четкий отпечаток еще с древних античных времен, потому что, в значительной мере,  использование определенного рода специй, ароматизаторов, способов приготовления, ну и полюс морская составляющая  — это то, что делает Барселону — Барселоной.

Грань 11 Архитектура

Для меня архитектура, урбанистика – это вещь, которая действительно очень сильно может вдохновлять, в особенности американская архитектура 20 столетия, архитектура Арабских Эмиратов, Таиланда, то есть архитектура  21 столетия.

Грань 12 Метров 250

Чем мне нравятся западные города. Например, Вена. Здесь любая остановка общественного транспорта  из любого парадного, любого подъезда,  где бы вы ни вышли, вам придется пройти не более 250 метров, чтобы  попасть на любую первую остановку общественного транспорта – вот это то,  что должно быть, собственно, в Киеве.

Грань 13 Бизнес

Конечно,  муниципальный бюджет – это очень важно, но мы должны говорить о том, что мы, слава Богу, уже не в социалистической стране живем, и у нас государство  не является основным инвестором, а потому нужно способствовать, в первую очередь, не мешать  развитию бизнеса, развивать комфортную городскую среду.  Должно быть сочетание муниципального бюджета, вливание со стороны города, но ключевое – это бизнес-инициатива, не хищническая, а которая предусматривает, создание комфортного города для людей.

Грань 14  Имидж

Каждый житель больших городов имеет свой имидж. Например, жители Рио-де-Жанейро воспринимаются как тусовочники, люди, которые прекрасно умеют отдыхать, парижане – эстеты, любители высокой моды и вкусной еды. А кто такие киевляне? Для меня киевляне – это  люди, которые успешны в равной мере и в бизнесе. Люди, которые абсолютно успешны и могут научить других людей, каким образом можно отдыхать, потому что  киевская культура отдыха, наслаждения своим прекрасным городом, она должна передаться и стать известной другим. В этом миссия Киевского урбанистического бюро. В том, чтобы и политики, и журналисты – все присоединились к этой идее, и продвигали Киев в качестве восточноевропейского Нью-Йорка.

Грань 15  The Collection of Cars

Я где-то с лет семи занимаюсь коллекционированием автомоделей. У меня даже там еще осталось, правда, немного,  старых экземпляров, которым уже более 30 лет и которые я собирал в детстве. Я люблю автомобили, особенно наблюдать в динамике, как развивался автомобиле транспорт. Потому что каждый автомобиль определенного времени – это дух, созвучный эпохе. При этом, я абсолютно не прихотлив к автомобилям, я не люблю ездить  на спортивных машинах, у меня абсолютно нормальная комфортная семейная машина, но я просто люблю, получаю удовольствие за вождением, особенно если это еще в каких-то экзотических странах. Самые лучшие воспоминания о езде на автомобиле у меня остались после поездки на Сицилию, где я полностью три недели провел за рулем.

Грань 16  Хамство не пройдет! 

Я не люблю хамства, не люблю жадности, и ненавижу снобизм. То есть, это три вещи, с которыми, как мне кажется, сталкивается любой человек в своей жизни, особенно молодые люди, к сожалению, им приходится это переживать. Единственный способ не стать таким же чванливым, невоспитанным субъектом, это просто игнорировать, потому что обычно реакция человека может быть двояка. Если человек культурный, то он обычно теряется, а это то, что нужно  хамам, то, что нужно снобам, человека вогнать в краску, вывести его из равновесия. Вторая реакция — это агрессия. Опять же, эта реакция неправильная. А самая правильная, если человек чувствует свое внутреннее достоинство, его никогда не сбить с толку  ни снобизмом, ни хамством – ни чем. Потому всегда нужно испытывать чувство внутреннего комфорта, это как внутренняя стабилизация.

Грань 17 Кухня

Мне очень нравится готовить. Я получаю от этого и эстетическое удовольствие, и удовольствие как гурман. Я отдаю предпочтение кухне острой, насыщенной специями, особенно с ароматами юга. Поэтому если составить топ-рейтинг моих предпочтений по национальным кухням, то на первом месте у меня тайская кухня, которую я готовлю сам, при этом у меня даже есть сертификат шефа тайской кухни, на втором месте будет испанская кухня, ну и каталонская в целом, на третьем – итальянская, на четвертом – грузинская, и на пятом – французская.

Грань 18 Freedom

Свобода – это возможность думать, выражать свои мысли, не согласовывая свою позицию с государством. Свобода — там, где нет насилия, там,  где есть возможность для самовыражения. Свобода – это возможность, в первую очередь, быть для себя таким, каким ты комфортен сам для себя, возможность не прикидываться, не изображать из себя что-то такое, чем ты не являешься.

Грань 19 Команда

КУБ – это команда молодых людей, с которыми мы работаем сейчас вместе. Мы объединены сегодня идеями и мечтами о совершенно другом, комфортном для каждого киевлянина городе. Месте, где будет комфортно и делать бизнес, и отдыхать, и вкусно есть, и проводить время, потому что Киев должен стать в определенном смысле, местом культурным и туристическим, которым в свое время стала Мекка… как открытием для многих западных и американцев стала Прага.

Грань 20 Киев

Киев имеет сегодня все прекрасные шансы стать  следующим объектом туристической бизнес-привлекательности для Западной  Европы, для Северной Америки, для Японии, как абсолютно уникальный центр по своей интеллектуальной, культурной, исторической миссии.

Грань 21  Районы

Любимые район в Киеве? У меня, наверное, таких районов несколько. Опять же, смотря для чего. Для бизнеса я себе нарисовал четкий ареал – это Шевченковский, Печерский районы, потому что здесь удобно, здесь максимальная концентрация и органов госвласти и транспортных развязок, ресторанов и вообще мест, где комфортно вести бизнес.

Грань 22 Дом

Для жизни, для души у меня есть два любимых района – это Соломенский район, где я живу уже очень много лет, и Подол, где я люблю проводить выходные дни, это место, которое несет в себе четкий отпечаток Киева, каким киевляне его знали на протяжении последних 200 лет. Уникальный район. И даже дело, наверное, не столько в архитектуре, а в том, что там никогда практически не бывает пробок, там огромное количество мест, где ты просто можешь пойти по улочкам, затеряться и даже не понять, где ты очутился, где ты начал свой путь. То есть, ты можешь идти просто разговаривать, есть какую-то вкусную уличную еду, и спокойно бродить по этим улицам, и тебе будет абсолютно комфортно, ты не будешь задумываться, где ты идешь.

Грань 23 Красота города

Для меня красота города — это эстетическое наполнение нескольких факторов. Во-первых, это эмоциональная составляющая, во-вторых, архитектурная, в-третьих, историческая обязательно, то есть у города должна быть своя история, и новые города они не могут быть так же прекрасны, как города старые, которым тысяча, полторы тысячи лет.

Грань 24 Тенденции

Сегодня  Киев находится в стороне от урбанистических тенденций мира. Поэтому одна из задач КУБа – сделать так, чтобы Киев попал, если не на пересечение этих интересов, то хотя бы был в мейнстриме.

Грань 25 Другое искусство

Для меня предпринимательство и бизнес – точно такое же искусство, как и другое, да, это однозначно искусство, и оно, в первую очередь,  требует понятных правил игры, требует свободы.

Грань 26  Москва

Москва – это город не комфортный, агрессивный,  с агрессивной средой в первую очередь в бытовом плане, потому что он не любит приезжих, хотя приезжие там, наверное, уже составляют большую часть москвичей.

Грань 27 Метафора

Я считаю, что мы можем пожелать Киеву, чтобы его миссия, как восточноевропейского Нью-Йорка стала реализованной. Это моя метафора. Что я вкладываю в эти слова, что Киев должен, наконец, научиться получать бонусы – и экономические, и культурные – от того, что он является неким сплавом различных, очень многих национальных культур, в первую очередь. Если мы вспомним деятелей культуры, прошлого, которых  Киев воспитал и дал миру, то мы поразимся  количеству политический деятелей и деятелей искусства, которые прославляли Украину и Киев, ну, в первую очередь, Киев прославляли во Франции, в Израиле, в США, и фактически везде киевляне были успешными.

Грань 28 Фантастические образцы  

Ну, посмотрите,  Дом с химерами или Замок Ричарда – это фантастические образцы, которыми Киев может гордиться. Они не раскручены совершенно так, как раскручен Нойшванштайн в Баварии или, допустим,  Биг-Бен, Здание Парламента в Британии. Это абсолютно уникальные образцы, которых в Европе нет, и это те вещи, которые должны стать нормальной визитной карточкой Киева.

Грань 29 Внешний мир

Я всегда себя чувствую свободным и комфортным человеком, независимо от того, где бы я ни находился. Если среда, которую я для себя выбираю – некомфортна, то я не престаю чувствовать себя свободным — это ощущение внутреннего мира для меня. Но понятно, что оно согласуется, находится в прямой коммуникации с внешним миром, потому, если внешний мир мне не нравится, он агрессивен, он пытается забрать у меня какие-то  свободы и ограничивает мои права, я просто выбираю те места, города,  в которых я чувствую себя максимально свободным.

Грань 30  Beauty

Конечно,  мне нравится красота во внешнем ее проявлении, но  если город красив сам по себе, как, например, Берлин, Париж, но я не чувствую внутренней теплоты, внутреннего наполнения, то для меня этот город не является моим.

Грань 31 История

Я действительно очень увлекаюсь историей Киева, уже более 10-ти лет я собираю литературу, в том числе и старую, советскую. Фотографии старого облика столицы, воспоминания киевлян о том, каким Киев был 100-200 лет назад, не говоря уже о том, что меня интересует и более старый, княжеский период развития еще Киевской Руси.

Грань 32  Мультинациональность

Будущее городов – это  в любом случае мульти национальность, то есть, нет сегодня моно национальных городов, если мы не говорим о каких-то совершенно отдаленных странах, типа Непала или Брунея.  В любом случае, успех сегодня – это  космополитизм. Для меня, с этой точки зрения, города типа Нью-Йорка, Барселоны и того же Лондона – они успешны  в первую очередь потому, что они используют опыт и привлекают людей из совершенно разных стран, в каждой из которых свои таланты, свои особенности.

Грань 33  Европейский город

Что отличает преимущественно города европейские от других? Это то, что здесь соседствует архитектура древняя, которой подчас полторы-две тысячи лет, с архитектурой современной, и это не вызывает  дискомфорта. Рядом стоит какая-нибудь византийская церковь и сразу же рядом с ней находится здание современного бизнес-центра, магазина, чего угодно. То есть они вписывают это все настолько органично, что у вас это совершенно не режет глаз.

Грань 34 Идея

Любая идея в современном мире, она не уникальна и она, в любом случае, кем-то была уже выражена, кем-то реализована. Даже если мы будем говорить о варианте куба, как об арифметическом исполнении,  то у каждого человека есть какие-то воспоминания памяти, которые  уходят где-то в прошлое.

Грань 35 Постройка городов

Если мы говорим о постройке городов, то они в первую очередь должны быть комфортными, независимо от того мегаполисы ли это, или  это маленькие города, или это какие-то крошечные райцентры.

Грань 36 Велодорожки

К сожалению, Киев доверия и уважения к велосипедистам не имеет, особенно со стороны автомобилистов, поэтому я катаюсь по паркам в основном, по микрорайону.

Грань 37 Муниципальный бюджет

Города-мегаполисы, к которым в том числе и Киев относится, они могут существовать и за счет муниципального бюджета, и вливаний, потому что они могут себе это позволить. Количество концентрации здесь бизнеса и налогов такова, что  при не расточительном хозяине, этих ресурсов вполне хватит для нормального развития. Но даже крупнейшие города, такие как Нью-Йорк или Париж, Буэнос-Айрес – они в значительной мере рассчитаны на приток иностранных инвестиций, потому что это, в первую очередь, создает рабочие места, это приводит к росту комфортности городов, то есть больше средств на транспорт, возможности городов и т. д

Грань 38  Года 3-4

Если задаться целью, я думаю, что мы вполне можем построить комфортный город для киевлян в течение трех-четырех лет.

Грань 39  Уникальная структура

КУБ – с точки зрения стабильности, уникальная структура, потому что  его практически  не сдвинуть, он всегда стоит очень четко на  четырех точках, и он очень уравновешен.

Беседовали – Анна Макота и Екатерина Покровская